Илья Верховский: Обские угры - как американские индейцы

Мы живём в Ханты-Мансийском автономном округе. Наша древняя земля зовётся Югрой. Мы прекрасно знаем, что коренное население автономного округа – два родственных обско-угорских народа – ханты и манси, именем которых и назван субъект федерации. И вместе с тем нам до обидного мало известно об их уникальной истории, особой северной цивилизации и удивительной традиционной культуре. К сожалению, до сих пор образ ханты и манси воспринимается как музейная и книжная экзотика. А ведь мы, сегодняшние югорчане, обязаны им очень и очень многим. Впрочем, обо всём по порядку.

«Это же настоящие вигвамы!»

В декабре 1996-го года в окружной столице – прямо на главной площади - было поставлено несколько чумов. Часть из них были покрыты брезентом, а один – самый крайний, в полном соответствии с древними традициями - оленьими шкурами. В чуме принимал гостей хозяин – известный поэт, оленевод и общественный деятель, представитель уникального коренного народа Югры - лесных ненцев Нижневартовского района - Юрий Вэлла (Айваседа).

Я в ту пору был корреспондентом одной из газет, и, крайне заинтересованный происходящим, зашёл в чум к Айваседе. Мы хорошо побеседовали - поэт рассказал, что чум этот покрыт оленьими шкурами, потому что именно так делали его отец, дед и прадед. Рассказал и показал, как на снег укладываются пихтовые лапы, а уже на них - оленьи шкуры, на которых сидят и спят гости. Рассказал про очаг, про убранство чума, про то, что жилище – это маленькая модель мира, и чтобы жить в этом мире, необходимо соблюдать определённые обряды и ритуалы.

Сбоку от входа в чум на разделочной доске лежала мороженая оленья печень – ею поэт угощал гостей, нарезая тонкими ломтиками и предлагая обмакнуть ломтик в смесь чёрного перца и соли.

Вдруг снаружи послышались детские голоса: «Смотрите! Это же настоящие вигвамы! Совсем как у индейцев!». Мы выглянули – к чуму подошли несколько мальчишек лет 10-12-ти. Айваседа пригласил их внутрь, показал им чум, угостил оленьей печенью. «Ешьте, - улыбнулся он. - Мы называем это – таёжная шоколадка»….

У мальчишек от любопытства горели глаза. Они с удовольствием пробовали северный деликатес и рассматривали неведомый им маленький мир внутреннего убранства чума.

И когда они поблагодарили хозяина и вышли, я снова услышал их разговор: «Вот это да! Как у настоящих индейцев!».

Оттава, Дакота, Лангепас, Нягань

Вот так. Наши северные народы – как настоящие индейцы. Хотя, если задуматься, устами этих 12-летних мальчишек – во многом глаголет истина. Несмотря на то, что современная городская жизнь со всеми её достижениями научного прогресса далека от чумов и вигвамов, есть один существенный момент, объединяющий древность и современность. Которого мы, увы, даже не замечаем.

Взглянем на карту Соединённых Штатов Америки и Канады. Вчитаемся в названия штатов и городов. Оттава, Виннипег, Южная и Северная Дакота, Омаха, Виннебаго, Айова, Юта, Делавэр. С позиций государственного английского языка – звучит какой-то несусветной абракадаброй. И правильно. Потому что это либо названия индейских племён, либо слова из индейских языков. Самих индейцев в Америке ныне – очень небольшое количество. Но странными гортанными индейскими словами названо множество городов и штатов. И большинство их населения вряд ли об этом задумывается.

Теперь – посмотрим на карту Югры. Сколько городов и районов имеют русские названия? Считаем – Октябрьский, Советский (наследие советских времён), Белоярский, Берёзовский районы. Город Радужный. Всё. Пять из двадцати двух.

Все остальные названия оставили нам в память и наследство коренные жители – ханты и манси. И мы тоже почти не замечаем этого. За одним исключением – наверное, каждому приходилось слышать, как человек, приехавший в Югру впервые, сбивается в ударениях, называя югорские города. ПокАчи, НягАнь… Вот тогда мы с улыбкой поправляем гостя.

Хотя – со своей точки зрения он абсолютно прав. После вполне близких и понятных любому говорящему по-русски городов Ярославль, Новгород, Владимир, Волгоград – название Пыть-Ях или, скажем, Саранпауль, действительно будет звучать диковинно.

Ещё момент, на этот раз кулинарный – чем мы, югорчане, угощаем гостей, приехавших к нам издалека? Конечно, рыбой – уникальной, благородной, деликатесной. Название которой также звучат странновато для слуха гостей. Потому, что муксун – это слово, заимствованные из хантыйского («мох санх» – яры огибающая рыба). А строганина - патанка? Это же хантыйское «пОтом хул» - дословно «мороза рыба».

Хантыйские и мансийские слова окружают нас. Мы во многом живём в пространстве обско-угорского языка, даже не зная его.

Но когда наши дети видят чумы, они говорят: «Это же настоящие вигвамы»…