Станислав Кузьменков: «В Югре нет падения добычи нефти, есть прогнозируемое снижение»

ТЕКСТ: Николай Туманов

ФОТО: автора

Станислав Кузьменков: «В Югре нет падения добычи нефти, есть прогнозируемое снижение»
В Ханты-Мансийске прошла XVI научно-практическая конференция «Пути реализации нефтегазового и рудного потенциала Ханты-Мансийского автономного округа». Своим мнением об итогах мероприятия и перспективах развития нефтяной отрасли поделился исполняющий обязанности директора окружного Департамента по недропользованию Станислав Кузьменков. 

Станислав Григорьевич, куда будет двигаться главная отрасль нашего региона в условиях падения добычи нефти? 

Давайте начнем с того, что у нас нет «падения добычи», у нас есть – «снижение добычи». И это две большие разницы! Падение - это когда что-то упало и поднять очень тяжело. А у нас на сегодня прогнозируемое снижение. Оно ожидалось и по геолого-техническим документам, и по разработке каждого месторождения в отдельности. В принципе, снижение прогнозируется на уровне где-то около процента до 2020 года. И эта ситуация  сложилась  по одной простой причине: те технологические приемы добычи нефти, которые есть, не позволяют увеличить коэффициент извлечения нефти до более высокого уровня. Обводненность месторождений очень большая: на многих этот показатель доходит до 85, а на некоторых даже до 90 процентов. То есть, чтобы добыть одну тонну нефти, поднимаем 9-10 тонн воды. А мы ведь еще должны воду туда же закачать для поддержки пластового давления иначе мы ее просто не поднимем. Необходимы новые, более совершенные технологии добычи нефти. 

Нынешняя конференции дала ответ на вопрос, как действовать в таких условиях, чтоб главная отрасль Югры все-таки развивалась? 

Тренд на работу с трудноизвлекаемыми запасами, которые становятся основными запасами на территории автономного округа, прослеживается очень четко. Практически все доклады были посвящены именно работе с трудноизвлекаемыми запасами нефти. Это и юрские отложения, и Ачимовка, и Баженовская свита. О последней мы очень много говорим, но на самом деле с ней работают только две компании: "РИТЭК" в составе "Лукойла" и "Сургутнефтегаз". "Роснефть-Юганскнефтегаз" только начинает раскручивать свои запасы по Баженовской свите. За всю историю разработки месторождений в Западной Сибири из месторождений Баженовской свиты было добыто всего 11 млн тонн из тех 10 миллиардов! 

Выполнила ли конференция свои задачи? 

Мы подняли большой пласт проблем по Приполярному Уралу, по твердым полезным ископаемым. Было и несколько докладов по изменению парадигмы научного подхода к происхождению нефти. Представитель Уральской академии говорил о том, что необходимо переосмыслить всю геолого-геофизическую информацию, полученную на территории округа, с точки зрения неорганического происхождения нефти. И после этого мы выберем конкретные объекты, пробурим скважины и посмотрим, что получится. Речь идет о Ляминской зоне в Предуралье, там есть места, на которых было пробурено всего две скважины за счет бюджета автономного округа. Ни одна нефтяная компания, кроме "Лукойла", не рискнула туда идти. "Лукойл" тоже пробурил одну скважину глубиной порядка 100 метров до юрских образований и ушел. А докладчики говорили, что бурить надо до 5-6 тысяч метров, тогда мы войдем в новые геологические тела, и у нас будет явное представление: есть там нефть или нет. То, что говорили докладчики на конференции, с органической теорией происхождения нефти никак не вяжется. Потому что все тяжелые углеводороды в современных условиях должны были бы давно распасться и окислиться. 

То есть утверждение, что нефть имеет органическое происхождение, уже не является чем-то незыблемым?

А вот эта парадигма, о которой говорят уральские ученые, позволяет нам на самом деле подумать о том, что нефть имеет мантийное происхождение. В автономном округе мы сможем это выяснить, пробурив одну-две скважины, и после решим этот вопрос (неорганического происхождения нефти – прим.авт.). И если это так, тогда нам не надо будет уходить на шельф, где себестоимость добычи нефти в сотни раз больше, чем в Югре. У нас стоимость добычи составляет от 3-х до 5-ти тысяч рублей за тонну нефти. На Ямале 70  тысяч рублей стоит, а у нас 5 тысяч. И там глубины скважин до 3 тысяч метров и выше. А у нас 2,2-2,3 тысячи. На Красноленинском своде есть залежи, которые находятся на глубине 1,1 тысячи метров. 

И если теория неорганического происхождения нефти подтвердится? 

Нам не надо будет никуда уходить. Просто надо будет нормально осмыслить имеющуюся геологическую информацию, выбирать научным сообществом те точки, где необходимо пробурить две или одну скважины и разрешить этот вопрос. Я маленький пример приведу: "Сургутнефтегаз"  разрабатывает Рогожниковское месторождение, и на сегодняшний день вообще непонятно, из каких толщ там добывается нефть. Откуда она пришла? Как она там скопилась? Это подтверждение той парадигмы, которая озвучена уральскими учеными. Сейчас уже стали докторские защищать по неорганическому происхождению нефти. Их много. Кандидатских уже за 100 перевалило. Эта теория сейчас подтверждается достаточно большими научными разработками. И эти доклады уже пришли и на научно-практические конференции. 

Значит информация дошла до тех, кто занимается добычей нефти? 

Конечно, все друг друга понимают. Есть очень большие проблемы в геологоразведке, которые не решить, пока правительство не будет в заявочной форме разрешать проведение геологоразведочных работ, как в Канаде или США. Там нарисовал квадрат и ушел по заявочному принципу. Если у тебя есть деньги, ты провел геологоразведочные работы, открыл полезное ископаемое - оно твое. Ты его добывай и плати налоги - и государству хорошо, и другим неплохо. В Канаде есть определенная цена, которая учитывает и дебет скважины, и цену на нефть. Если цена барреля выше, скажем, 90 долларов, идет расчет по определенной формуле: по какой цене ты продаешь государству, получаешь прибыли и платишь с нее налоги. Но если цена нефти упадет ниже 90, ты не останавливаешь скважину, а государство тебе доплачивает разницу, и скважина с дебетом даже менее 3 кубов работает. И это во всем мире. А у нас в стране даже с 100 кубами останавливается только из-за законодательства и экономики. 
Представители нашей думы высказывают такие предложения, чтобы малый и средний бизнес был допущен к таким скважинам, которые они бы могли запустить и получать прибыль, и платить с нее налоги.

И сколько в регионе таких неработающих скважин? 

Простаивающих скважин у нас огромное количество. У нас эксплуатационный фонд 168 тысяч скважин, и примерно 20 тысяч из них не используется. Если каждая скважина даст по три куба в сутки, то можно посчитать, насколько повысится уровень добычи. Это зависит не от нефтяников. Просто нормативно-правовая база им не позволяет работать с таким фондом эффективно. Но если мы туда внедрим  малый и средний бизнес, тогда все будет по-другому. А у нас пока этот вопрос не решается, и это очень плохо.
Другие новости в рубрике Экономика

Добавить комментарий:

CAPTCHA