Югра добывает 720 тысяч тонн нефти в день. Александр Шпильман рассказал удивительные факты о «черном золоте»

ТЕКСТ: Наталья Игнатова

ФОТО: Сергей Игнатов

Югра добывает 720 тысяч тонн нефти в день. Александр Шпильман рассказал удивительные факты о «черном золоте»

Сколько нефти добывается в Югре в день? Когда мы будем праздновать добычу 10-миллиардной тонны нефти, а когда – 11-миллиардной? Почему в Баженовской свите нефть «сварилась»? Что хранится в кернохранилище? На эти и многие другие вопросы журналисты получили ответы на очередной пресс-конференции регионального информационного центра. Разговор с Александром Шпильманом, директором ГП «Научно-аналитический центр рационального недропользования имени В.И. Шпильмана» продолжался больше часа. Было интересно!

Начали с темы десятимиллиардной тонны нефти. «Добыча 10-миллиардной тонны – это праздничное событие, к которому причастны не только геологи, геофизики, буровики, строители, но и каждый житель Югры: о какой бы диверсификации не говорили, мы все связаны так или иначе с нефтью. Кто-то учит детей, кто-то добывает нефть, и все это – одни семьи, все переплелось. Поэтому я считаю, что добыча 10-миллиардной тонны – это достижение, которым по праву могут гордиться не только те, кто сейчас работает, но три или четыре поколения нефтяников. Это большой праздник и для тех, кто когда-то работал в Югре, а теперь осваивает месторождения Восточной Сибири», - начал разговор Александр Владимирович.

Сегодня в Югре добывается 51% - чуть больше половины нефти в России. «Этот уровень сохраняется порядка 20 лет. Если посмотреть две кривые (добычи нефти России и в Югре), то увидите, что они параллельны, начиная примерно с 70-75 годов прошлого века. Мы находимся в промежуточном состоянии среди всех нефтяных провинций России по изученности, выработанности. Есть более старые провинции, например Волго-Уральская, которая на 20-25 лет дольше разрабатывается. Более ранние открытия были в Татарстане, там месторождения уже на следующей стадии разработки. Но у нас и не такая молодая провинция, как Восточная Сибирь – они только начинают», - рассказывает Александр Шпильман.

Журналистов интересовали самые невероятные вещи: к примеру, почему Россия теряет доллары на каждом барреле, качая через одну трубу смесь высококачественной сибирской нефти и волжской, высокосернистой? Или: не провалится ли в один «прекрасный» момент земля у нас под ногами, когда из нее нефть выкачают. Очень доходчиво и познавательно Александр Васильевич объяснил, что в трубе нефть разделить на разные потоки невозможно, построить рядышком несколько трубопроводов двухметрового диаметра для перегонки разных сортов нефти – нерентабельно. А направлять волжскую нефть исключительно на отечественные предприятия, поставляя на Запад только ту, что выше качеством – сомнительно. По поводу «провалов земли» тоже успокоил: нефть из земли качают, но ее замещают минерализованной водой, близкой по составу той, что находится в недрах. И вообще, нефть не выкачивают из месторождения, как из некоего резервуара. Под землей нет пустот и пазух, нефть отдают человеку пласты земли, и еще вопрос – легко ли отдают.

Безусловно, не обошлось и без традиционного вопроса: какими запасами углеводородов располагает Югра, на сколько лет их хватит и рационально ли они используются?

«Сколько нефти в недрах? От 100 до 120 миллиардов тонн. Точнее это сказать невозможно, но вы должны понимать, что разница между извлекаемыми запасами и геологическими составляет примерно треть. При существующих технологиях мы извлекаем только третью часть. Для разных отложений этот коэффициент разный: для более глинистых – 20%, для песчанистых, из каких идет добыча на Самотлоре, - и 40, и 45%. Рационально ли разрабатываются месторождения? Каждое месторождение уникально. Есть случаи нерациональной разработки, заложенные иногда и 20-30 лет назад. Причина – торопились достигнуть каких-то плановых показателей, быстрее ввести, не думая о том, к чему это приведет. Есть месторождения, где отобрано всего 40%, а обводненность – уже 90. Вот это, я считаю, нерационально». Александр Владимирович признал: бывают случаи, когда запасы разработкой портят (это почему-то называют словом «разубоживают») - очень редко бывают. В основном же месторождения используются рационально, технологии исполняются.

«Но и технологии все время совершенствуются. Предшественников ругать – это плохо, они работали так, как могли, современных технологий тогда не было. А вопрос «на сколько лет хватит нефти» мне задают столько, сколько я работаю. Это не кран, который открыл – и вытекает. Это порода, которая потихонечку отдает нефть, в зависимости от того, какие условия вы создадите. А отдает она неравномерно. На любом месторождении добыча, пока его разбуривают, возрастает. Как только закончен этап разбуривания, она начинает снижаться. Применяют систему нагнетания, чтобы поддерживать давление – добыча все равно снижается. Вопрос не в том, на сколько лет нефти хватит. Потому что если спросить: будут ли через 100 лет добывать нефть в Югре, я скажу: да, на сто процентов. Откуда у меня такая уверенность? По аналогии с другими провинциями мира. Как вы понимаете, в Калифорнии, в Хьюстоне и в Баку нефть добывали и продолжают добывать, ни одна из провинций мира не закрылась. Вопрос «сколько будут добывать?» требует расчетов. На 2020-30 годы у нас есть прогнозы, а что будет через 100 лет, мы еще не пытались рассчитывать. Меньше миллионов пятидесяти, думаю, точно не будет. Вы скажете – мало, в этом году мы добыли 262,5 миллиона. Да, для нас мало, а Восточная Сибирь мечтает, как бы суммарно добывать 50 миллионов тонн».

Нефти много, а объемы ее добычи снижаются. Поэтому у журналистов возник резонный вопрос: «Разведка новых месторождений – это дело государства или нефтяных компаний, ведущих добычу?»

«Главная проблема последнего десятилетия – это отсутствие поиска. Здесь надо некоторые термины ввести: когда вы бурите скважину и ищете новое месторождение – это поиск. Термином «разведка» в нефтяной геологии называется уже открытая залежь, у которой вы уточняете границы. Я считаю, что уход государства из поиска было крупнейшей ошибкой, которая привела к кратному сокращению объемов поисковых работ, открытия новых залежей и так далее». А вот разведку, по мнению Шпильмана, только в единичных случаях должно вести государство, чтобы оценить месторождение: чтобы пробурить одну-две скважины, которые называют даже не разведочными, а оценочными. Остальное – дело нефтяных компаний.

Поиск сопряжен с определенным риском - около 60% скважин не находят нефть, это общемировой фактор. И месторождения могут быть разного размера, Самотлор, например, десятки квадратных километров, а могут попасться и маленькие – как повезет. Поэтому в поиск непременно должно прийти государство, и государственные деньги вкладывать нужно обязательно. Очевидно одно: между поиском и добычей нефти – достаточно большой временной промежуток. «То, что в 2005 году не нашли, в 2020-м не добудут, 2002 год повлияет на добычу 2017 года».

Разговор несколько раз возвращался к предстоящей знаменательной дате: так когда и где будет добыта та самая, заветная, 10-миллиардная тонна нефти? Насчет даты – все вполне понятно, согласно учетных данных. А вот по месту – сложнее, ведь добыча осуществляется на множестве месторождений.

«Вопрос не технологический, а политический, - отшучивается Шпильман. – Если бы эту задачу поставили передо мной, я бы ее решил просто. Или добыть десятимиллиардную тонну на Самотлоре – уникальном месторождении мирового масштаба, из тех 10 миллиардов на Самотлоре добыта четверть всей Югорской нефти. Или бы выбрал самое старое месторождение, Трехозерное. Вы удивитесь: 50 лет в разработке, а добыча сейчас на нем растет». Александр Владимирович подчеркнул: в Ханты-Мансийском округе за 50 лет нет ни одного месторождения, закончившего разработку, и в ближайшее время не предвидится. Боле того, он привел пример из опыта других провинций: там иногда останавливают добычу, нефть немного собирается, немного ждут – и продолжают добывать.

Более 200 месторождений округа еще не введено в разработку – они открыты, но ждут своего часа. Запасы нефти только в них – около миллиарда. Только за последний год открыто 8 месторождений – правда, по словам Шпильмана, довольно мелких. «С 2002 по 2010 год мы открыли 61 месторождение – несмотря на такие низкие темпы, открываем, очень уж земля богатая. Четыре из них – свыше 10 миллионов тонн», - рассказывает Александр Владимирович. А еще в округе есть 3 уникальных месторождения, свыше миллиарда тонн запасов: Самотлор, Красноленинское, Приобское. Они дают 70 миллионов тонн добычи – из 260, что ежегодно добываются в Югре. Всего же в округе добывается 720 тысяч тонн нефти в день и 262 миллиона тонн в год! 

Другие новости в рубрике Экономика

Фото по теме:

Добавить комментарий:

CAPTCHA